День Доброты

В понедельник, 13 ноября отмечается международный праздник под названием День доброты. А мы очень любим любые праздники, особенно, конечно, международные. Мы не можем пройти мимо них. Мы же так радостно всей страной отмечаем наш любимый праздник Хеллоуин. Причём стремимся всё меньше и меньше использовать маски, всё больше и больше — естественное, природное выражение лица. Мы очень любим Рождество 25 декабря, без него тоже не всегда  получается.

День доброты — это тем более наш естественный праздник. Прямо по сердцу, прямо по душе. Мы же знаем про себя: мы же добрые, мы же отзывчивые, мы же хорошие.

Сейчас перед Госдумой, если не ошибаюсь, шестые сутки голодают люди, уговаривающие власть принять закон о защите животных. Эти люди считают, что, если мы начнём защищать животных, мы станем добрее. Потому что тот градус озверения, до которого мы докатились и которого нам ещё предстоит достигнуть, он уже делает нас равными животным. И пора животных защищать, в данном случае используя их для тренингов. Мы потренируемся на животных, защищая их от людей, и вполне возможно, что тем самым защитим себя.

Обрызгал девушку

На дороге мы с вами тоже эталонные добряки. И сегодня тем более, в порыве праздника, прекрасно знаем, как себя вести. У нас уже больше года в автошколах есть специальный предмет: там людей учат, во-первых, разбираться в типах агрессии, понимать, что опаснее — гаечный ключ или бейсбольная бита, летящая вам в голову. И всё-таки пытаются хотя бы минимально обозначить некие параметры уклонения, параметры предчувствия и предугадывания: эта агрессия к вам или не к вам? Уже больше года в нашей стране хоть кого-то учат не быть зверьми. Чуть-чуть за рулём быть людьми, хотя бы  в минимальной степени. В автошколах учат, больше нигде.

В обычной школе учат зверству. Там толковому не учат ничему, и если видно, что зверёныши собираются в стаю, то об этом мы, как правило, узнаём не от учителей, а из YouTube, где дети радостно ролики своего зверства выкладывают. А потом вся страна по этому поводу хмурит брови и говорит: «Кажется, что-то недосмотрели».

Досмотрели! Мы такую школу себе создали, мы к этому пришли. Ну, в институте всё понятно. Есть такие зверинцы, в которые вообще лучше не забираться и нога туда не ступает, как правило, без прикрытия ОМОНа, или кастета в кармане. Это система высшего образования в нашей стране. Есть несколько специфических институтов, в том числе в Москве. Иногда даже по телевизору, очень редко, показывают рейды полицейского спецназа, который туда приходит, например, документы проверить. У юношей и девушек, приехавших в столицу за знаниями, проверить документы. И бывают еще среди спецназа бывают жертвы.

Поэтому День доброты, конечно, это наш праздник. И мы не можем его отменить.

дорожная потасовка

Мы размялись в конце прошлой недели на полицаях. У нас сейчас как раз идёт череда приятных юбилеев, недавно было 100 лет полиции. В ближайшее время еще будет 100 лет гестапо. Ну, может называются немножко по-другому какие-то там спецслужбы.

Когда-то мы разминались на 35-летии Брежнева. 35 лет как Брежнев умер. Примечательно, что у меня в Facebook на странице по этому поводу не набежало большое количество молодёжи, которые бы мне рассказали о том, как шикарно я жил при Брежневе. Они, в основном, предпочитают другой исторический период: они рассказывают мне, как хорошо было при Сталине. Они и при Сталине не жили, и при Брежневе не жили, но тем не менее они точно знают, когда было хорошо, и могут сравнить и с цифрами, как им кажется убедительно при этом выглядеть.

Люди к празднику Доброты с восторгом вспомнили кончину Леонида Ильича и последующую гонку на лафетах. Видно, что мы, конечно же, прошли большой исторический путь. На сегодняшний день не случайно, и в автошколах у нас есть специальный предмет. Государственная Дума у нас полагает, что любая езда — это агрессивная езда. С этим нужно что-то делать. Санкции ещё не прописаны, хотя в Правилах дорожного движения уже появилась соответствующая статья. Есть такое правонарушение: когда ты едешь. И поэтому ты уже агрессор, и тебя нужно срочно наказать. Непонятно, на сколько, кажется, тысяч на пять. Непонятно, с какого числа, но рано или поздно это будет ратифицировано.

И вот в преддверии этого праздника компания Ford, которая присматривает за нашим рынком, за целевой аудиторией, (изучает пауков в банке), провела соцопрос. Компания Ford молодцы тем, что они регулярно позволяют себе подобные исследования. Для этого они, как правило, используют не социологическую службу, а интернет. Интернет тоже во многом бывает репрезентативен и показателен. И на странице ВКонтакте они поспрашивали нас про нас самих: о том, какие мы добрые, какие мы вежливые.

Получилась довольно интересная картинка. Во-первых, выяснилось, что больше половины водителей считают себя вежливыми. То есть мы сами себя — интернет-продвинутые пользователи — в большинстве ощущаем как очень вежливых водителей. При этом 18 процентов из нас готовы убить любого, а 19 процентов готовы просто «показать Кузькину мать».

Есть несколько сценариев поведениях этих 18 и 19 процентов. 19 процентов готовы просто не пропустить: «Ну а что ты прёшься, когда у меня приоритет!» Это как раз та самая картинка, с которой мы сейчас столкнёмся, когда на круговой развязке чётко определено: тот, кто едет на кругу — он прав, у него приоритет. Вот хрен теперь кто-нибудь на этот круг сунется. Потому что я умру за свой приоритет, я по правилам!

Чем хороша эта ситуация в нашей стране? Знаете, как эти подонки, которые ходят с приложениями и фиксируют, как им кажется, всех правонарушителей вокруг. Они чем себя утешают? «А я прав! Я по закону» Эти мерзавцы, например, из молодёжных шакальих организаций, сбивающиеся в стаю, которые всякие стикеры клеят на стекло — они тоже используют свою формальную правоту. Даже так: формальную неправоту — как им кажется — их оппонентов. Нам кажется, вы неправы, поэтому мы вам что-то наклеем на стекло, потому что мы в этой связи боремся с вашей неправотой — и за счёт этого мы выглядим более праведными.

Так вот, 19 процентов людей не пустят в свой ряд. Что бы там с тобой ни произошло. Им не важно, что ты, может быть, потерялся в этом потоке, что у тебя может быть какая-то нужда. Они считают, что ты скорее всего негодяй! А что ты тут лезешь? Я еду по правилам — и всё, а ты хоть умри.

А 18 процентов — не из них, а сверху к ним. Это те, кто готов растерзать, готов догнать, готов подрезать и готов на светофоре ещё и настучать в жбан. Потому что по отношению к нему вон на том светофоре кто-то был неправ. Ох как он был неправ — а этого не прощают. Всемирный день доброты.

У нас считается нормальным, когда в автомагазине продаются бейсбольные биты. Бейсбольные биты в нашей стране, где Хеллоуин, конечно, есть, и Рождество уже пустило корни, а в бейсбол до сих пор не играют. Нет у нас такого вида спорта, мы даже не понимаем его правил. В американских фильмах люди «на базах», «красивый проход»… Мы понятия не имеем, о чём это. Что-то там происходит, какая-то тусовка. Нам бейсбольная бита нужна для того чтобы убить. Потому что это спортинвентарь. Причём дубинки есть мужские и женские. Женские покороче и полегче. Но, череп-то они вскрывают точно так же — от одного удара, если умеешь. И 19 процентов не пропустят, а 18 процентов ещё и убьют. Они в этом нормально, без стеснения признаются.

Интернет, чем хорош? Он же обезличенный, он даёт возможность тебе быть таким, какой ты есть. Себя можно приукрасить, а можно быть в своём естестве. Люди в своём естестве тем и интересны, что, как правило, вообще редко себя анализируют. Они вообще, бывает, на уровне целой нации не понимают, что творят. Ну, у нас так принято. Мы такие, так живём.

В нашей неоднородной стране картина меняется. Потому что молчаливое нежелание тебе помочь в Сибири очень сильно отличается от молчаливого упрёка или желания растерзать тебя в Москве. Сибиряк, скорее всего, проехал мимо просто потому, что, оценив ситуацию, не увидел угрозы. А в большинстве случаев остановится и поможет. На Дальнем Востоке территория никем не заселена и самое страшное, что может быть — это сходить, например, в лес по грибы. Потому что тебя могут пристрелить китайцы, которые там живут, и не подпускают к своим территориям никого из этих местных пучеглазых. Там подобная ситуация формирует в людях иное отношение. Им не нужен праздник — какой-то специальный День доброты, когда можно прийти на помощь. Но если ничего критичного — да, совершенно спокойно проезжают мимо. Но если что — первыми останавливаются. Ты можешь даже на трассе просто встать на обочину — любой проезжающий мимо очень внимательно посмотрит на тебя: «Тебе помочь? Давай, я же не против».

У нас в Москве, представляете, я как-то на обочину притормаживаю, спрашиваю человека: «Вам помочь?» Потому что у него открыт капот и растерянность в лице. А у него паника в ответ. Он даже не подразумевает сценарий помощи. Он тут же уходит в оборону. Он думает, что сейчас произойдёт что-то криминальное и ему нужно защищаться. Говорю: «Нет, нет, я ничего не имел в виду». Мало ли, ну вдруг у человека запаски нет или спустило колесо — и он не знает, что делать. Тогда мы его колесо дырявое кладём ко мне в багажник и просто спокойно едем до ближайшего шиномонтажа. У меня это займёт сорок минут, час жизни, но я не вижу в этом ничего страшного. Да пожалуйста. Нет. «Нет, нет, слышишь, проезжай! Проезжай, проезжай!» Праздник доброты — это 13-е, это понедельник, не сегодня. Никакая доброта не нужна.

Есть ещё отдельная категория тех, кто принял обсуждение в вопросе, пропускать или не пропускать пешехода. Сейчас у нас в стране (вы видите на примере Москвы) происходит нагнетание, когда на социальных группах ставится эксперимент по увеличению ненависти. У нас есть 282 статья Уголовного кодекса. Власти ей очень сильно пользуются, она стравливает социальные группы, она порождает между ними искусственные проблемы. И когда видно, что эти группы не готовы друг против друга никак конфликтовать, у них есть желание предпринять манёвр уклонения, когда не хочется… — А мы тебя заставим! Мы формализуем ситуацию. Пешеход должен идти только строем, только в зоне пешеходного перехода. Это естественное правило. Правила написаны кровью, безопасность, мы всё это прекрасно понимаем. И водитель обязан пропускать, потому что если он не пропустит — 2,5 тысячи штраф. Только это.

И люди, отвечающие Ford на социальный опрос, конечно, сказали, что мы пропускаем пешехода. Да, это же пешеход. Причём как только Ford усугубил трагедию и спросил «А вне перехода?» — люди сказали: «Да, вне перехода тоже…» 9 процентов сказали: «Мы не будем их давить». А 14 процентов сказали: «А мы задавим». Да плевать на него. А чё он, козлина, прётся тут поперёк! А я тут еду, я тут добрый. Я из тех самых 75 процентов, я знаете какой добрый?

Это нормальная естественная реакция. То, что 53 процента при этом матерятся во всё горло внутри своей машины — это его социальный мир и здесь он может себе позволит всё что угодно. Кто-то слушает громкую музыку, кто-то орёт добрыми словами на всех окружающих. При этом он никаких действий не предпринимает, езжай себе спокойно. Ну мало ли, может быть, ты в порыве любви с утра до ночи бьёшь бейсбольной битой по башке? Ну, у вас такая любовь. У вас есть такой негласный договор: ты добрый, она добрая, у вас так принято. То, что происходит в твоей машине, в твоём мире — это не то чтобы не касается, но это пока ещё не выплёскивается за пределы твоего мира и не приносит угрозу окружающим.

Это говорит о том, что агрессия на самом деле нарастает. Обсуждается сам по себе вопрос, косвенно обсуждается: давить или не давить. Раньше такой вопрос не стоял: понятно, что не давить.

Знаете, это то же самое, как было в то время, когда я получал права. Это был конец прошлого века. Автошкола, жизнь и общий вектор поведения чётко совершенно научили: машину с мигалкой ты пропускаешь всегда. Ты никогда не задумываешься над этим, по нужде она едет или она в баню… Машина с мигалкой — свято! Ты всегда на обочину, ты всегда прижмёшься. «Скорая», пожарная, менты поганые — езжайте, ребята. Может быть, вы как раз те самые честные, которые по делу. Не обсуждается. А сейчас постоянно идёт дискуссия: а чего это они вдруг?

Санкции вот еще придумали, усугубляя нашу вину. В том числе не только потому, что дороги непроходимые, и не всегда увернёшься, и шикарная подстава получается. В том числе и потому, что и в этом случае искусственно выдуманный очаг напряжения. Он искусственно выдуманный — так же, как и обострение нашего зверства. Оно создано косвенными методами. Зверство в людях растёт. Вот теперь кто-то уже заступается за животных, потому что видно, насколько зверство докатилось до ситуации отсутствия предела. И дети, которые всегда были довольно жестокими, теперь ещё бравируют тем, как шикарно они убивают животных. Как можно классно убить котёнка, как можно великолепно глумиться над щенком. А на самом деле над человеком: над слабым, над одноклассницей, над одноклассником. Над кем угодно, над любым!

Мы ведь ездим как живём! За рулём люди зверские ровно настолько, насколько они зверские в своей повседневной жизни. И что в Москве, что в провинции, где ты видишь людей, и первая твоя реакция — это перекреститься, потому что такое выражение лица. Выражение, которое может быть поводом для драки, а не для улыбки.

Правила играют очень серьёзную роль. По правилам ездим, по правилам живём. Правила предписывают, что можно, а что нельзя. Но помимо этого, знаете ли, у Роберта Уоррена: «Мы должны сделать добро из зла — потому что его больше не из чего сделать». Правила предписывают, как поступить, а человек реализует любое правило. В большом и в малом. В большом — мы на дороге сталкиваемся с инспектором ДПС, который вне правового поля. Он не для этого пришёл в ГАИ работать. А мы его заставляем тогда пинками — обратно в правовое поле. Потому что от того, как будет в данной ситуации реализован закон, зависит многое для нас, зависит многое для него. Но мы — именно те люди, которые могут заставить его работать по закону. Хотя, казалось бы, у него полномочий ровно столько, чтобы этого не делать. А закон он никогда и не видел, он их в принципе не смотрел. Не надо ему.


«Прав, не прав, а когда дебил паркуется на месте для инвалидов, всё это не работает. Вы инвалиду предлагаете вести разъяснительную работу с этим дебилом?» — пишет Борис из Москвы.

Нет, Борис. Очень многие инвалиды выглядят как здоровые люди. Вы не знаете, какие у них диагнозы. Для вас инвалид — это тот, кто очевидно без ноги, без руки? Нет. А вот, например, все онкологические, люди с очень серьёзными полостными операциями, в результате которых они стали инвалидами, — они снаружи-то выглядят как новенькие, а многие из них прекрасно выглядят, и костюм хороший, и машина дорогая. Только он инвалид, и он имеет право пользоваться этой парковкой. Вы откуда знаете, что не инвалид? Вы с чего вдруг, как те самые шакалы, наклеивающие этикетки на лобовое стекло машины, берёте на себя функцию сразу и следствия, и обвинения, и приводите приговор в исполнение?

Вы не готовы разбираться. Судить вы готовы. Интернет вас уже научил тому, что вы, находясь в безопасности, всегда правы. Ну, все вокруг дебилы. Как те самые 18 процентов, которые готовы порвать любого — да потому что он неправ, а я прав! А почему ты прав? С чего ты решил? Ну, я родился таким, мне мама сказала в детстве…

«Проблема была с колесом, все проезжали просто мимо. Мороз, ветер, холод, ночь наступала. Остановился кавказец. Боже мой, как я была удивлена его человеческому взгляду! До сих пор помню и благодарна», — пишет Екатерина.

Да, такая доброта случается. Причём, кавказцы. Посмотрите, например, как эти мальчики восточные в метро уступают нашим бабушкам место. Наши сидят — а потому что равноправие. А чё, а я тоже устал. Я знаете сколько книжек за сегодняшний день прочитал! А кавказец — по умолчанию. Вот этот восточный мальчик, который всего ещё боится, у него рефлекс: пожилой человек. Всё — он подскочил как пружинка.

Я как-то ехал в метро, и молодой узбек… Ну, по ним трудно понять возраст, но на вид ему лет 19–20 было, он что-то замешкался, потом подскочил и извинялся перед нашей бабушкой. А я ему руку пожал. Он так смутился! А я ему сказал спасибо — за то, что он бабушке место уступил. Весь вагон, они все смотрели, все рожи отворачивали. Ну, это же было не 13-го числа, это же был не День Доброты, с чего это вдруг? А я ещё ему руку жму! Он кто такой, чтобы я ему руку жал? А он Человек. Вот именно поэтому я ему сказал спасибо. Кто бы ему ещё сказал спасибо?

Недавно общался с одним прибалтом, который вёл сюда караван испытываемых машин. Корейцы сделали автомобили, устроили большой пробег и скорее ехали в Европу, торопились к дню открытия Франкфуртского салона. И поэтому была международная команда проводников — испытателей, инженеров и гонщиков, которые этот караван красиво провели. И командором пробега был человек, который знает немножечко нашу ментальность и русский язык, а заодно хорошо интегрирован в Европу. Очень приятный прибалт.

И когда к нему только это предложение пришло, то все люди вокруг него сказали: «Ты что? Россия — это ужасно! Ты посмотри, что происходит в YouTube! Там же все друг на друга с кувалдами набрасываются, там каждый второй с топором! Посмотри, как они режут, рвут друг друга, как они уничтожают, как они идут на таран, как они не соблюдают правила дорожного движения! Это же просто жуть какая-то! Если бы мы знали раньше, только догадывались, в том числе по справочникам, что всё-таки пьяные медведи у малолетних детей на Красной площади отбирают бутылку водки, то теперь у нас есть тому подтверждение».

Он сказал: «Во-первых, видеорегистраторы есть в России, а во многих европейских странах они запрещены. Во-вторых, всё-таки там ещё и полиция есть. И когда ты набрасываешься, например, на кого-то с оружием просто потому, что он неправ, с боковой вырулил, как будто вокруг никого нет, — то есть шанс получить пулю из-за того, что в соседней машине едет полицейский. Это не значит, что она у него с мигалками и с раскраской, а он обязательно при погонах».

Я наблюдал в Париже, например, как полицейские гнались за преступником в час пик. Пробка, парижское движение, центр возле Гранд Опера, очень плотное движение. О том, что начинается погоня, было, как в кино, заявлено вот этим жестом, когда на крышу водитель поставил лампочку. То есть едет обычная «реношка» неприметного цвета, вдруг он ставит проблесковый маячок, врубает сирену, даёт по газам и несётся… Это было движение в предельную резвость. У меня такое ощущение было со стороны, что в конце этого прямика у него где-то было за 100 км/ч. Все вокруг разлетались и уворачивались, они давали возможность полицейскому нормально работать. Все прекрасно поняли, что происходит. Он гнался за какой-то белой машиной на своей синей машине. Он её догнал, зажал и просто совершенно задвинул… Питерцы — в поребрик! Для всех остальных — в бордюр. Выскочил, и дальше они уже гнались в пешем порядке.

В Испании я то же самое наблюдал: из ниоткуда появляется полицейский. В Голландии у меня полицейский появился в одну секунду, когда я на автотстраде встал, потому что мне показалось: наверное, я проехал, надо как-то привязаться по местности. И справа места хватало для того, чтобы я, никому не мешая на своём автобусе, стоял и соображал, тупя на всю Голландию, хотя бы полторы минуты — куда же мне ехать. Полицейский из ниоткуда появился. Он ко мне подошёл, он сказал, что он полицейский и спросил, какие проблемы. Я сказал: вот запутался. Он говорит: «Тебе куда надо? Туда езжай. Только здесь не стой!»

Полиция появляется у нас? Никогда. Там — всегда. Поэтому, конечно, все эти разборки, мягко говоря, в Европе невозможны.

А мы контента добавили. Показали всем, насколько мы озверели, до какой степени мы очень разные и до какой степени мы знаем свою правоту. Ой как мы знаем свою правоту! Ой как мы знаем, что он неправ!

Сергей Асланян.

 

Передачи целиком

На главную