Hyundai готовит секретный кроссовер для России

Создание нового автомобиля, это процесс не простой. А если у фирмы есть еще определенные притязания к к какому-то конкретному рынку, тогда вместо единого глобального автомобиля создается продукт нишевый. Хотя и на целую страну.

Салон Hyundai

Когда раньше, например, иностранцы приходили в Китай, они прекрасно понимали, что с аборигенами можно говорить при помощи лопаты и бензопилы. Поэтому не предлагали особенных каких-то ювелирных изделий. Сейчас Китай, как потребитель уже диктует свои условия, и для него тоже начинают создавать отдельные автомобили.

В нашу страну довольно часто приходили фирмы, предпочитавшие по-быстренькому здесь разбогатеть, а там видно будет. Причем у некоторых из них даже хватало сил переосмыслить свою позицию. General Motors, когда только-только подступался к нам, пытался в Елабуге наладить отверточное производство чего-нибудь попроще и подешевле. Только для того, чтобы обойти таможню. Постепенно он пришел к строительству отдельного завода, к сожалению ныне законсервированного. Там выпускалось специально для нас два интересных автомобиля — Cruze и Astra.

Довольно часто, когда созидается новая машина под какой-то конкретный рынок, производители обращаются к журналистам. Автомобильная пресса — это люди довольно искушенные. Бывают конечно заносчивые, с самооценкой, со светящимся нимбом всезнания. Но их все равно зовут, потому что человек, который в этой теме находится на протяжении нескольких лет. И если он, ко всему прочему, обладает какими-то навыками и интеллектом — вообще хорошо. Вообще отлично, если к тому же имеет представление о большом количестве машин. И может сравнивать. Когда у тебя раз в неделю на тесте новая машина, ты знаешь, помнишь, сопоставляешь. И смотришь сразу в суть.

Поэтому производители зовут в качестве экспертов автомобильных журналистов. А также они берут еще лояльную аудиторию по дилерским центрам и заказывают исследования всяким международным институтам, которые собирают фокус-группу. Тогда получается более четкое позиционирование.

Hyundai решил вывести на наш рынок секретный кроссовер. А у них уже есть Creta. Она хорошо пришла на наш рынок — по размеру, по опциям, по технике своей. Ну кроме цены. Очень интересная машина. Дизайн, правда чудовищный, для китайцев сделанный. Но, тем не менее, машина-то интересная. С двухлитровым двигателем, на автомате и полном приводе. Едет замечательно. А дизайн, так он скорей всего будет подвержен рестайлингу.

Creta

И вот, видимо, Hyundai решила вывести на этот рынок еще одну машину, другой автомобиль, который будет позиционировать как кроссовер. Хотя есть пример Renaulе, у которого сейчас идет свой внутренний каннибализм внутри концерна, когда Duster и Copter, да еще Nissan Terrano под ногами путается… А ведь, возможно, что если бы модель была одна, то — вложений меньше, продажей больше. Hyundai этого опасается, они понимают, что сопоставимый автомобиль придет и испортит ситуацию для модели Creta.

И вот они заказали какому-то международному институту исследование. Давайте, мол, соберем аудиторию, фокус-группу и покажем предварительные варианты этой машины. По комплектации, по внешности, параметрам. И зададим аудитории вопросы — как вы видите эту машину. Хорошая или плохая, что в ней должно быть, что добавить, или убрать.

И я получаю вежливое письмо. Мол, Сергей Степанович, не соблаговолите вы, спустившись с небес на землю, осенить своим великим умом наши потуги? Заход, конечно интересный. Предложили прийти в любое свободное время для проведения со мной интервью. Чтобы я мог посмотреть на авто и рассказать, что я думаю о позиционировании продукта на рынке, хорош он или плох.

hyundai

Прихожу. Вижу, что количество охраны такое, будто вслед за мной придет, как минимум, Медведев. Перед входом в зону интервью стоит пара гоблинов с металлодетектерами, пытающихся не пускать человека с камерой. Затем появляется какая-то барышня и, извиняясь, решает вопрос с оптикой. Далее предполагается комната, интервью под видеозапись, потому что это материал, с которым потом фирма будет работать. Мне предлагают подписать листочек бумажки. Смотрю внимательно: «Соглашение о конфидециальности». Там три пункта, в которых написано о том, что я не разглашаю, я молчу… и в случае, если я проболтаюсь, я оплачу любые издержки, которые понесет фирма. После моих уточнений, барышня теряет лицо и куда-то убегает. А вернувшись говорит, что это согласованный документ. А затем, когда еще уточнил, на какой срок данное эмбарго? Барышня ответила — пожизненно! О как!

Через год-два, когда эта машина выйдет на рынок, когда ее увидят все, когда появятся предварительные скетчи, придет информация, как рождалась эта машина, какие были предварительные эскизы, как она задумывалась… А я как идиот буду молчать? Пожизненная тайна того, что не может быть тайной!

Я когда защищал покой и сон советских граждан и стоял на страже завоеваний социализма, у меня был допуск первой категории. То есть я был допущен к военным тайнам. Допуск по форме «номер раз». Двадцать пять лет молчания. И это за государственные тайны не просто правительственного уровня, а военно-стратегического. А здесь по поводу автомобиля, который перестанет быть тайной через ближайшие два года — пожизненное молчание? Вы знаете, интервью не состоится.

Затем барышня сказала, что фирма Hyundai заказала именно такие параметры и условия интервью.

Ребят, вы с меня берете подписку о пожизненном хранении тайны, а сами только что выболтали заказчика? Вы не умеете хранить тайны. Это ведь вы мне сказали, что Hyundai а не я. Я понятия не имел, куда я иду. Я не знал, какой это автопроизводитель собирает фокус-группу. Я мог только подозревать, кто там сейчас на нашем рынке пытается действовать и что именно выводить. Это вы мне сболтнули, а не я.

На выходе мне протянули конверт «за ваше потраченное время, в качестве извинений». Простите. Я не могу принять от вас деньги. Не только потому, что я не кормлюсь со своей профессии, а в том числе и потому, что никакой работы выполнено не было. Вы меня звали как эксперта, вам была нужна моя точка зрения, вполне возможно, что даже какие-то знания. Ни то ни другое востребовано не было. Не имею ни малейших оснований брать эти деньги. На этом и расстались.

Это особенность уже скорей всего нашей ментальности. Создать страшную военную тайну. Это невероятно — пожизненное молчание из-за кроссовера, который через семь лет снимут с производства. И даже потом никто не вспомнит, как он назывался. Хорошие международные партнеры, хорошие ребята согласовывали этот жалкий листок, в котором я обязуюсь через тридцать лет, в старческом маразме, проговорившись что был причастен, оплачивать любые издержки компании.

Не получилось сотрудничества. Поэтому, машина, которая выйдет в ближайшее время на наш рынок, не будет иметь экспертного заключения одного конкретного очкарика, сидящего в Москве и возражающего против пожизненного хранения чужой тайны.

Надеюсь, машине это не помешает, она на наш рынок придет. В принципе, даже подозреваю, какая именно модель будет, и через какое время она появится. Это не самый экспертный уровень работы, но второй мой коллега, который пришел на интервью и фокус-группы, которые подписали себе обет молчания, помогут производителю более качественно создать этот продукт.

Сергей Асланян.

На главную