УАЗ изобретет двигатель за 2 миллиарда рублей

У автомобильной промышленности каждой страны есть свои национальные особенности. Национальная особенность нашего отечественного автопрома — это отсутствие двигателя. У нас никогда нет моторов. Мы постоянно ходим по-миру: либо покупаем, либо воруем. Свой двигатель изобрести для нас крайне трудно.

под капотом УАЗа

При этом, поскольку мы являемся наследниками Советского Союза, то, соответственно, очень многое из того, чем жил и что из себя представлял Советский Союз, конечно же, у нас по сию пору в ходу, в обиходе и в ежедневном использовании. То есть это не только национальная наша особенность, когда у барина крестьянин считал необходимым что-нибудь украсть, но и в целом наш подход, по которому был построен социализм — то ли это всё ничьё и я поэтому беру, то ли это моё и я поэтому беру. С Западом мы тем более не церемонились: мы планировали Третью мировую войну. поэтому, если нам нужен был двигатель — мы его воровали или покупали.

У нас честный человек и по сию пору в диковину. Честный человек вызывает недоумение, переходящее в особо жестокую разборку в суде. Поэтому воровство двигателя считалось нормой, а воровство технологии — вот тут были уже трудности. Когда мы крали идею, нам нужно было как-то под эту идею подверстать то, что у нас есть, — а у нас было мало чего. И каждый раз, когда нужен был мотор — неважно, для чего этот был мотор, за исключением, может быть, самолёта или танка (тут мы иногда делали прорывные затеи, которые реализовывались в очень интересные моторы).  Ну и аксиальный двигатель мы свой изобретали — тоже довольно интересная конструкция.

А в быту мотора не было. Ну вот что хочешь делай, вот нету — и всё. Как-то раз украли у BMW, Уфа делала для завода «Москвич» и для Ижевска мотор, от которого BMW, очень быстро раскаявшись, отказалась, а мы половиной страны сели на этот двигатель, М-412. Потом наконец-то мы купили у итальянцев Fiat. Причём молодец Андронов. Нам пытались дать старый мотор, нижнеклапанный. Он сказал: «Минуточку. Мы это не купим». И Андронов поссорился с делегацией, поссорился с КГБ, который смотрел за этим проектом. И тем не менее своим авторитетом додавил и наших, и итальянцев — и мы получили современный мотор и по сию пору на нём катаемся. Всё то наследие, которым пользуется нынешний АвтоВАЗ.

Ульяновскому автозаводу в этом отношении совсем не повезло, потому что, с одной стороны, у нас же есть ненависть к внутреннему потребителю. То есть, понимаете, говорит рабочий, я тебе, крестьянину буду хорошо делать? Ты кто такой? На возьми — что у меня получилось.

И не зря первый сорт шёл в армию, второй сорт шёл в промышленность, третий шёл в сельское хозяйство. УАЗик был для армии. Армии боялись, поэтому что-то делали. Но понимали, что УАЗовские машины на экспорт не пойдут, хотя пытались им вплоть до Пакистана торговать, не говоря уже о том, что по Италии или по Франции порой наши АУЗики катались. Экспортных амбиций не было, изначально машина создавалась для войны, а для войны, как известно, и так сойдёт. И мы утешали себя госприёмкой. Говорили: ну, для армии-то знаете как мы делаем! Мы для армии ух как делаем!

Ничего подобного. Для армии мы делаем так же плохо, как для всех остальных. Просто для сельского хозяйства в три раза хуже, чем, например, для армии. У Ульяновского автозавода была проблема с двигателем. У него мотора не было никогда, его нет и по сию пору.

Потом был очень смешной момент, когда на рубеже веков олигархи зашевелились. Вот эти клановые группировки бросились хватать зубами все, что плохо лежало. И произошла коллизия, которая по сию пору вызывает недоумение у тех, кто в теме. В Ульяновске есть УМЗ — Ульяновский моторный завод, который принадлежит «Группе ГАЗ». И он делает двигатели для Газелей. А у «Группы ГАЗ» под боком, в Нижегородской области, есть Заволжский моторный завод, ЗМЗ — и он принадлежит УАЗу. Та группировка, которая хапнула себе «Северсталь-авто», которая хапнула себе Ульяновский автозавод, она «проспала» двигательный завод — и двигатель у них из-под носа выдрали горьковчане. А горьковчане, когда хапнули себе весь куст производства Нижегородской области, упустили ЗМЗ — и ульяновцы его хапнули. Поэтому один и тот же грузовик, например, в Ульяновске грузит двигатели, никчёмные абсолютно, УМЗ, везёт их на ГАЗ, сгружает, потом в Заволжске берёт горьковские моторы и везёт их в Ульяновск. И вот так этот бред у нас творится. А поскольку у нас олигарх олигарху враг и он ненавидит его точно так же, как и всех остальных, то, соответственно, здесь не может быть никакого консенсуса: вот это моё — и я ни с кем не поделюсь. И оно плохое и убогое.

У УАЗика двигатель чудовищный абсолютно. Вот нынешнее поколение бензиновых моторов… Это только у нас. Hindustan Ambassador такое мог себе позволить — и мы себе можем такое позволить, на этом жутком моторе.

И были очень неплохие идеи, когда, например, двигатели Iveco покупались. Вообще, УАЗик тем лучше становится, чем больше в нём комплектующих иностранных. Была даже в своё время очень интересная модель, такой «мул», когда из SsangYong сделали УАЗик, когда на шасси Musso надели сверху УАЗ. Ходовая SsangYong, трансмиссия SsangYong, двигатель SsangYong. Машина, кстати, по сию пору жива и продаётся за какое-то несметное количество миллионов. УАЗик коробку Dymos поставил. Раньше была арзамасская чудовищная коробка передач на УАЗ, которая просто фантастика. Это такой, знаете, специфический вид издевательства: вот на тебе, вот сдохни, гад, за рулём моего УАЗа. Кстати, я рабочий — ты меня уважай, а я тебя в гробу видал, мерзавца, потому что ты крестьянин или солдат, я тебя не уважаю. Вот она, пролетарская доблесть.

Какая-то модернизация шла на Ульяновском автозаводе. И автомобиль становился лучше, потому что у него коробка не наша, раздатка не наша… Когда, например, двигатель поставили Iveco — UAZ Patriot на этом дизеле стал совсем другим. Конечно, если там пневматическая установка стоит уже импортная, когда там рулевое, зажигание — всё импортное, остаётся только скорлупа: сидения кривые-косые, педали чудовищные, дверные ручки, которые генералы отрывают даже при помощи рук, а не только зубов, — вот это наш УАЗик. А мотора нет. Потому что закончился проект, ушли собственники, наигрались они с итальянцами. Закончилась эта идея — УАЗ остался без мотора.

И вдруг, откуда ни возьмись, Стеньки Разина челны… На горизонте что это? Уж не княжну ли они топят в надлежащей волне? Нет — они просят два миллиарда рублей! За два миллиарда рублей Ульяновский автозавод, который никогда этого не делал, изобретёт целое семейство двигателей! По Евро-5! Да и по Евро-6, между прочим. А мы тут в Ульяновске сейчас знаете чем тряхнём? Мы щас компетенцией тряхнём! Поэтому два миллиарда дайте. Мы вам за два миллиарда такую козу с ушами свернём, аж звенеть будет! Мало того — за два года это произойдёт. Сейчас денег нет. Дайте нам два миллиарда, и знаете, что будет через два года? Семейство двигателей. Причём разного объёма: 2,3 л; 2,5 л, даже 2,7 л! И производство в первом квартале 2020 года эти двигатели уже пойдут, на конвейер.

У нас на изобретение одного двигателя обычно на воровство, на адаптацию, на технологии, на постановку на производство уходит лет так, наверное, от десяти до тридцати. Здесь за два года ребята смастерят да ещё и начнут производить? Да ну что вы! Этого не произойдёт никогда. При этом нужно, конечно, понимать, что Ульяновский автозавод двигатели делать не умеет и не будет. То есть это будет делать ЗМЗ, который работает с НАМИ. А они работают с немцами из Ахена, они в этом кое-что понимают.

Но в итоге это путь по принципу изобретения того, что никому не нужно. Потому что во всём мире уже, во-первых, существует модульный принцип, когда разрабатывается некий модуль — и из него целое семейство. Во-вторых, конвертация: дизель — бензин. УАЗовцы сразу говорят: мы не будем делать дизель. Не толькто потому, что мы тупые как сковорода, а потому, что в нашей стране (и в этом отношении они абсолютно правы) никогда не будет хорошей солярки. Вообще никогда.  Не будет её. То есть мы будем рисковать жизнью за рулём бензиновых машин, но бензин хотя бы заводится. Мы хоть понимаем, как она работает. И на плохом топливе, на плохом бензине мы по стране ездили, ездим и будем ездить. Поэтому машины будут бензиновые. Это абсолютно правильно. Бензин будет плохой, и мотор должен быть именно под плохой бензин. Но заявлено-то Евро-5, заявлено Евро-6! То есть это будет супермотор! Этот супермотор вы поставите в УАЗ, который поедет  куда? В Оймякон? Не получится у вас.

Нынешняя помойка, которая под капотом УАЗика изображает из себя двигатель внутреннего сгорания, она при всей своей чудовищности единственное, что там и должно быть. Потому что, знаете, так мы дойдём до того, что боярышник пить перестанем. Это что же, хороший мотор? Это что же, под него ещё хорошую машину? Хорошее топливо? Хорошую инфраструктуру? Может вам ещё дороги построить? Да вы что! То есть вы подразумеваете, что мы наконец-то начнём помогать людям и стране? В рамках завода подобные задачи не решаются.

Какой объём производства у УАЗика, сколько ему нужно в год? Сорок тысяч ему нужно двигателей. Что такое 40 000? Вы собираетесь развернуть производство новейшего двигателя, который вы собираетесь изобрести в ближайшее время, объёмом всего сорок тысяч? Да у вас кишка тонка. На объёме производства 40 000 себестоимость двигателя будет дороже, чем весь автомобиль целиком. У вас же рядышком есть друзья ваши лютые — горьковские. А им нужно 60 000. Если вы, наступив на свою собственную гордыню (смертный грех, между прочим), идёте на альянс с горьковчанами, получается: вам 40 000, вам 60 000 = 100 000! Себестоимость падает на порядок. На порядок падает себестоимость нового мотора, который ещё не изобретён. Но уже понятно, что в таком случае, если 100 000, он может быть и у ГАЗели, он может быть и у УАЗа, — он находит своего потребителя.

УАЗовцы кричат: мы не скажем сколько, но мы сейчас тут этих двигателей так много сделаем, что на экспорт их пошлём. Я думаю, что казахи уже напряглись с белорусами. Во всём остальном мире… Ведь при слове «экспорт» нам всегда рисуется Америка, мы щас как наш двигатель туда привезём… У них же нет журнала «Крокодил», они же смеяться-то разучились, они только по комиксам. А тут, представляете, какой ржач по всей Америке начнётся? У них же, бедных, просто начнётся хирургическое вмешательство в желудочно-кишечный тракт: животы же надорвут! Это же обсмеяться можно— то, что мы изобретём.

Нет, экспорт, конечно, будет не такой, но Монголия… Нет, Монголию тоже вычёркиваем, потому что Монголия ездит на Prius. Не будет никакого экспорта. Никому не нужен ваш УАЗовский мотор.

А в это самое время, когда в мире превалирует идея модульной конструкции, у нас есть проект «Кортеж» — та самая «Единая модульная платформа». И она созидает… Что она созидает? V-12, V-8. Как говорят специалисты по двигателям, V-8 — это же тот самый, это две «четвёрки». Берёте эту самую «четвёрку», унификация у вас есть, цилиндро-поршневая группа у вас есть. У вас колено должно быть другое. У вас есть литейка, у вас есть технологии, у вас есть поршни. Причём наши нормальные пермские поршни, они ставятся на Volkswagen. Ну, правда, там гремят. Например, Lada именно поэтому предпочитает американские поршни (прощай, импортозамещение!). И тем не менее, у нас есть завод, который производит поршни, поршневые кольца на том самом уровне, который допустим, в том числе под капотом иномарок. И если вдруг кто-то хочет дать денег Ульяновскому автозаводу на изобретение нового двигателя, а УАЗик просит два миллиарда у всего мира и из них половинку миллиарда он просит у специального фонда, который учреждён Минпромторгом и наверху сидит Мантуров, — то Мантуров, как платящий деньги, должен топнуть ножкой и сказать: «Ребята, вы с ума сошли? Вы собираетесь с нуля, не имея никакой компетенции, поставить в производство, которого у вас никогда не будет, двигатель, который никому не нужен и у которого будет чудовищная себестоимость — за мои деньги?» Вот есть ЕМП, та самая «Единая модульная платформа», там есть двигатель, там уже есть технологии — по Евро-5, по Евро‑6. Тогда вы, ульяновцы, которые на наши (то есть и на мои, Сергея Асланяна), деньги собираетесь изобрести то, что никому не нужно.

uaz

Берёте вот этот модуль. Если у вас не хватает мозгов, то идёте в НАМИ и к Бауманке. Там вам объясняют, какой получается мотор, и в результате у УАЗа под капотом вытанцовывается небольшой кусочек проекта «Кортеж». Что на самом деле неплохо. Потому что бауманцы, НАМИшники умеют делать двигатели. А ЗМЗшники — ну как-то не получается у них. Но у ульяновцев и подавно не получается. В результате есть шанс, что этот мотор… ну не то чтобы через два года состоится и куда-то поедет, — но по крайней мере начнёт прорисовываться.

Если этого не произойдёт (что, скорее всего, и случится) — то будет некий мотор, под который нет производства, нет технологий. И если вдруг ЗМЗ начнёт этот двигатель выпускать, у них задача — упростить его до нынешнего уровня. То есть перечеркнуть всю работу, весь НИОКР и просто апгрейдить ту помойку, которая сегодня у них изображает двигатель внутреннего сгорания (это оценочное суждение). Потому что иного на конвейер не поставишь. То есть им нужно будет убить идею и заставить её соответствовать нынешним технологиям и уровням развития ЗМЗ. То есть позапозавчерашнего дня двигатель за два миллиарда.

На самом деле за этим стоит просто обычное латание дыр. В бюджете завода нет денег, поэтому под видом создания нового мотора просят два миллиарда. Ну, на текучку, знаете там, на зарплаты, на отпуска, на новогодние подарки… Вот на это нужны деньги.

Сергей Асланян.

На главную